Легенды Ивановской обители
По легенде Ивановский монастырь был основан Еленой Глинской , матерью Ивана Грозного. Молодая красавица Елена заняла подле царя Василия III место, ранее принадлежавшее Соломонии Сабуровой. Та была бездетна, и Василий, нуждавшийся в наследнике, развелся с ней. Говорят, несчастная Соломония прокляла молодую соперницу. Возможно, так и было, ибо «во искупление своих грехов» Елена приказала заложить в честь Усекновения главы Иоанна Предтечи женскую обитель, «что на Кулишках под Бором!. И вовремя. В 1530 году в день освещения первой монастырской церкви родился первенец Елены и Василия, которого и назвали Иоанном. Да только гроза, бушевавшая в тот день, свалила с церковного купола святой крест. И по Москве поползли страшные пророчества – не к добру это, станет Иван грозным царем, полетят головы ни в чем не повинных людей. Так и вышло, не обманула примета…
А после смерти Ивана Грозного начались дела и вовсе мистические. Долговязое приведение с характерным царским профилем стало являться подле монастырской ограды. Стонало, желало войти в обитель – покаяться, да не могло – слишком грешен был царь при жизни. И стали напуганные москвичи говорить про Ивановский монастырь: «Мрачные стены – мрачные дела… Много раз кресты падут, Руси несчастье принесут».
Самое ценное
…Юная княжна Мария резко спрыгнула на землю с возка и быстрым шагом направилась к парадному входу. Как же – ей, представительнице знатного рода Буйносовых-Ростовских, все двери открыты. Но в Ивановскую обитель Мария приехала тайно – в нынешнем, беспокойном 1606 году по городу передвигаться опасно. На престоле вот уже почти год Дмитрий I, которого втихаря все зовут Лжедмитрием. Обвенчался с полячкой Мариной Мнишек, так теперь Москва шепчется, что грядет польское правление на Руси. Впрочем, Марии это мало интересно. Уж Буйносовы-Ростовские как-нибудь выкрутятся! У Марии собственный интерес – прошлым летом сватался к ней князь Василий Шуйский. Был он немолод, седобород и тучен. Зато знатен, богат и влюблен в Марию, как мальчишка. Еще бы не лестно! Но батюшка юной красавицы, боярин Буйносов, предложением не обольстился: «Мы на чужое богатство не заримся – своего не прожить. А по знатности нас разве что цари переплюнут». Словом, отказал Шуйскому.
И вот теперь приживалки каждый день нашептывали Марии: Шуйский-де оказался в первых рядах тех, кто хочет свергнуть Лжедмитрия. Мария ахала: вдруг ему удастся стать царем? Выходит, и она, Мария, могла бы сесть на престол рядом с мужем, если б отец не воспротивился! Может, настоятельница знаменитой обители мать игуменья научит Марию, что сделать, чтобы Шуйский стал царем и снова заслал сватов в дом Буйносовых?
Игуменья, вздыхая, выслушала княжну. Помолчала, перекрестилась и изрекла мрачно: «Клянись принести монастырю свой самый великий дар!» Княжна заулыбалась: «Конечно, клянусь! Разве мало у меня богатств?» И тогда монахиня предрекла: «Пока Шуйский будет сидеть на престоле, ты будешь рядом!»
Пророчество исполнилось быстро. Через несколько недель восставшая чернь, убив Лжедмитрия, выкрикнула царем боярина Шуйского. И уже на другой день послы новоявленного царя торжественно посетили дом Буйносовых. На этот раз все твердо знали – государевым сватам не отказывают.
Красавица Мария оказалась верна мужу и престолу, а дары в Иванов монастырь слала щедрой рукой. Да только в 1610 году Шуйского свергли. И опять исполнилось пророчество игуменьи – потеряв престол, царица потеряла и мужа. Марию насильно постригли в монахини, и не где-нибудь, а в мрачных стенах Ивановского монастыря. Тогда-то и поняла она, о каком даре пророчествовала когда-то игуменья – о ней самой, Марии, принесенной в дар монастырю под именем инокини Елены.
А после смерти царицы в темных коридорах монашкам стала являться ее призрачная тень с длинной до пят косой, которой при жизни красавица Мария была знаменита на всю Москву.
Тайная дочь императрицы
Княжна Августа Тараканова
Новая узница Ивановской обители впервые попала в Москву, да и в России, почитай, никогда не бывала. Жила далеко за морем, в роскошном доме с вышколенной прислугой, говорила на нескольких европейских языках, блистала на балах. Месяц назад один приятный русский генерал предложил красавице прокатиться по морю. Она глупая, взошла на корабль, а тот поднял паруса. И вот она в России: не гостья – пленница.
Красавица вспомнила, как однажды на карнавале встретила смуглую цыганку. Думала, та – ряженая, но оказалось, настоящая. «Это ты ряженая! – захохотала черноокая ведьма. Сейчас – в шелка и бархат, а придет время – в черное рубище. Одно запомни: ничего не бойся – и переживешь черноту. Все, кто сейчас тебя не признают, склонят перед тобой голову!». Крепко заполнила она то пророчество, и как не запомнить – быть может, и впрямь ей Августе Таракановой, незаконнорожденной дочери российской императрицы Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского, предстоит великое будущее?
О тайном браке Разумовского и государыней долго судачил свет, да и о дочери, в этом союзе родившейся, немало шептались. Будто бы Елизавета дала малышке фамилию Дараганова, которую в замужестве носила любимая сестра Разумовского. На русский лад и получилось – Тараканова. Под этим именем царица приказала увезти дочь из страны – понимала, что любой «морганатический» ребенок опасен для русского престолонаследия.
Жила княжна Августа безбедно, мечтала ли о русском троне – неведомо, однако само ее существование тревожило новую русскую царицу Екатерину II. Вот и приказала она Орлову выкрасть дочь Елизаветы и возвратить в Россию – пусть, дескать, на глазах будет, дабы чего не учудила. Хорошо хоть, пока не велела убить… Августа помнила о страшной судьбе другой «княжны Таракановой» – самозванки, открыто заявлявшей по всей Европе, что она – дочь Елизаветы. Не стало самозванки – привезли в Россию, бросили в Петропавловскую крепость, да и сгноили. А ее, истинную дочь царицы, оставили в живых. И привезли, славу богу, не петербургскую тюрьму, а в московский монастырь…
Пленнице отвели крошечный домик на задворках, окруженный высоченным забором. Никуда не выпускали, даже в церковь провожали по особому коридору, обитому досками. И новое ее имя – инокиня Досифея, все произносили шепотом.
В 1796 году умерла Екатерина Великая, путы плена ослабли. Инокине разрешили выходить на общие молитвы, к ней приезжали высокопоставленные посетители – даже митрополит московский. Еще при жизни Досифею признали мудрой, кроткой и почти святой. Когда же в 1810 году, после 25 лет заточения, она умерла, гроб отнесли в родовую усыпальницу Романовых – Новоспасский монастырь. Правда, похоронили у ограды, зато в присутствии членов царствующей семьи. Вот и вышло, как предсказывала цыганка – те, что не признавали, склонили голову.
А в Ивановском монастыре стала являться еще одна легкая тень. Но видели ее только те инокини, которым требовалась поддержка кроткой и мудруй старицы Досифеи.
Ожидание счастья
Время шло, но снова и снова сбывалось старинное пророчество: «Мрачные стены – мрачные дела. Много раз кресты падут, Руси несчастье принесут».Кресты Ивановского монастыря действительно падали – то в пламени пожаров, то во времена наполеоновского нашествия. К призракам царских кровей добавился полночный плач сгоревших монахинь. Но самым страшным воплем заливалась в стенах обители знаменитая Дарья Салтыкова, помещица Салтычиха, замучившая до смерти 139 своих крепостных. По решению суда она содержалась в одном из каменных мешков, впроголодь, в полной темноте. Пока была жива, все время бранилась нецензурно. Но и после смерти не обрела покой – вопила по ночам, вгоняя монахинь в холодный пот.
Старинные стены накопили столько мрака, что во второй половине 19 века монастырь решено было перестроить и осветить заново. Потом его обновили в начале 20 века. Но все это не помогло. После октября 1917 года Ивановский монастырь был разграблен и закрыт одним из первых. Кресты опять пали, началось новое несчастье. Словно в надругательство над обителью власти устроили в ней… тюрьму. Сколько невинных людей сгинуло тут! Не мудрено, что их души тоже никак не успокоятся. И в «монастырских квартирах», и в самом бывшем монастыре, где в 20 веке помещались современнейшие организации – Высшая юридическая школа МВД, Мосэнерго, Центральный архив Московской области – даже самым ярым материалистам мерещились то тень Ивана Грозного, то вопли душегубицы Салтычихи…
Впрочем, колесо истории повернулось вновь. Жильцы «монастырских квартир» потихоньку разъехались. В 1970-х годах в соборе началась вялая реставрация. В 1992 году власти вернули полуразрушенный монастырь Православной церкви, а в 2000 году Священный Синод принял решение о новом открытии Ивановского женского монастыря. Вновь воздвиглись кресты, и началось Возрождение. Может быть, теперь Русь ожидает счастье?
Елена КОРОВИНА
Перепечатано из газеты «Оракул» 2006г.
